– Отделкой занимался раньше. Много заказов было. Квартиры, офисы, дачи коттеджи. У меня больше миллиона в год выходило. Заработок. А сейчас пенсия одна только...

Я уже думал открыть магазины по пиву, штук восемь, ну опять же, это доход тоже небольшой.


– Нет, ну вот я вижу, вам на месте не сидится.

– Я родился заново, начал жить заново, начал читать заново. У меня вся жизнь была в движении, всегда любил машину. У меня прав еще не было, я на машинах ездил, на газиках.

– А что врачи говорят, совсем для машины никак?

– Да нет, я же вижу, что никак. Я вижу половину, какая мне машина. Я левую сторону полностью вижу боковым зрением, а правую – ноль.


Глава I
Невыдуманная история бизнесмена из Перми Алексея Пастухова, который, перепутав свою квартиру с такой же в соседнем доме, попал в милицию и стал инвалидом первой группы.
B феврале 2011 года 33-летний бизнесмен Алексей Пастухов уехал из дома по делам. В Пермь они с семьей перебрались недавно, переехали из поселка Октябрьский, который в 200 километрах от города. В Мотовилихинском районе купили квартиру для матери, Алексей с женой Оксаной и трехлетним Ильей поселились на Парковом проспекте. Фирма Пастухова занималась ремонтом помещений. Еще были торговые точки, киоски, один из которых он в тот вечер успешно продал.

Алексей отметил с друзьями сделку и направился домой уже за полночь. Типовая панельная многоэтажка с чередой подъездов, седьмой этаж, нужная квартира. Не смог вставить ключ в замок, это означало, что в квартире кто-то был, видимо, мать. Стал звонить в дверь, потом стучал, «Мама, это я, Алексей». Из-за двери услышал: «Здесь такие не живут». Через время кто-то вызвал наряд милиции.
Спустя сутки, в три часа ночи в квартиру Елены Георгиевны Пастуховой постучали. Думала, что сын, пошла открывать. Оттуда: «Откройте, милиция». Через дверь ей сказали, что ее сын в коме. У него инсульт, он упал в подъезде соседнего дома. Ему сделали срочную операцию. У матери слезы, открыла дверь, провела полицейского на кухню. Им оказался начальник четвертого отделения милиции Алексей Рахматулин. «У вашего сына слабые сосуды», — сказал Рахматулин. После этого Елена Георгиевну отвезли в отделение Мотовилихинского района, где передали вещи сына.
«Жизнь меняется. История Алексея Пастухова».
Документальный фильм (Асмик Новикова, Ксения Гагай, 2017 г.)
Оказалось, что из 4-го отдела милиции, куда Пастухова доставили ночью, его в состоянии комы увезла скорая. Дальше – пять часов в дороге, три больницы, сомнения в диагнозах и, наконец, срочная операция с трепанацией черепа, спасшая Алексею жизнь. Врачи городской клинической больницы №4 зафиксировали закрытую черепно-мозговую травму с переломом свода черепа, ушиб головного мозга тяжелой степени, длительный коматозный период, гематомы по всему телу, включая паховую область и половые органы, ожоги от сигарет, на запястьях – следы сдавливания наручниками*.

Без медицинской помощи Алексей провел в отделе полиции более 10 часов. Он лежал на полу камеры лицом вниз без сознания. По версии полицейских, задержанный был пьян и нарушал общественный порядок, за что его задержали и составили протокол. Травмы у задержанного появились потому, что он «упал с лестницы с высоты собственного роста».
В дальнейшем в выписном эпикризе не будут указаны следы от сдавливания наручниками, ожоги, гематомы паховой области и половых органов. Единственными свидетелями этих травм останутся мать и супруга. Тем не менее, мать смогла сфотографировать некоторые из них. Позже фотографии будут приобщены к делу, но качественно не повлияют на ход расследования.
4:30 утра, 6 февраля 2011 года
Алексея Пастухова увезли в отдел полиции №4 из подъезда дома по адресу Уральская, 61, с которым он перепутал свой подъезд.
5:17 утра, 6 февраля 2011 года
Алексея Пастухова привезли в ОВД №4, составили протокол и отправили в камеру.
Время неизвестно, 7 февраля 2011 года
Алексея перевезли в городскую больницу №3 из больницы №4 на дополнительные обследования.
16:20, 7 февраля 2011 года
Скорая помощь привезла Алексея Пастухова в городскую больницу №4 в состоянии комы 2-ой степени.
21:05, 7 февраля 2011 года
Спустя почти пять часов Алексея перевезли в больницу №1, где подтвердили состояние комы и ЧМТ. Там же провели операцию.
Схема передвижения Алексея Пастухова с указанием места и времени 6 и 7 февраля 2011 года.
Рисунок Даны Кавелиной.
«Он был так избит, что даже половые органы были черные. Они пришли и осматривали Алешу. Новоселов, Кислицын и Шабунин [хирурги – прим.ред.] все зафиксировали, записали. Мне тогда надо было сделать копии. Но я была в таком состоянии... Ночами просыпалась от собственного воя...», – рассказывала журналистам Елена Георгиева.

Согласно медицинским документам, первоначальный диагноз, поставленный врачами ГКБ №4, значился как «ушиб головного мозга тяжелой степени, перелом свода черепа с переходом на основание, обширные гематомы» (диагноз подтвержден выписным эпикризом, выданным 22 марта 2011 года), спустя некоторое время, по словам матери, в медкарте появился новый диагноз взамен первоначального – инсульт.

Елена Пастухова: «…Тогда дежурил врач Владимир Крылов. Я спросила его, как Алеша выглядел, когда его привезли с инсультом. Он говорит: У него был не инсульт, а черепно-мозговая травма. Я сам его принимал. Потом смотрит журнал, и говорит удивленно: Инсульт, но я же сам видел. Исправили уже».

Об инсульте в медицинских документах ничего не сказано. Диагноз «закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга тяжелой степени <…>, перелом свода черепа с переходом на основание, <…>» также подтвержден судебно-медицинской экспертизой от 22 марта 2011 года.
Ссадина запястье по свидетельству понятой Мочилевской
Следы от сдавливания наручниками (по свидетельству матери и супруги, сделавших фото травм)
Ссадина на запястье по свидетельству понятой Мочилевской
Ссадина на носу по свидетельству понятой Мочилевской
Кровоподтек в левой скуловой и припухлость в левой теменно-затылочной области (официальный диагноз городской клинической больницы №1)
Ушибы мягких тканей тела, конечностей, волосистой части головы (официальный диагноз городской клинической больницы №1)
Закрытая черепно-мозговая травма с переломом свода черепа (официальный диагноз городской клинической больницы №1)
Длительный коматозный период (официальный диагноз городской клинической больницы №1)
Кровоподтеки на правом коленном суставе (официальный диагноз городской клинической больницы №1)
Ушиб головного мозга тяжелой степени (официальный диагноз городской клинической больницы №1)
Следы от сдавливания наручниками (по свидетельству матери и супруги, сделавших фото травм)
Кровоизлияния на правом плече и лопатке (официальный диагноз городской клинической больницы №1)
Ожоги, гематомы паховой области и половых органов (по свидетельству матери и супруги, сделавших фото травм)
Карта травм Алексея Пастухова (слева направо):
1. Состояние на момент, когда Алексей попал в участок;
2. Состояние спустя 10 часов, когда приехала скорая.
Рисунок Даны Кавелиной
Первые полтора месяца после случившегося Алексей был в крайне тяжелом состоянии. Его признали инвалидом первой группы, опекуном назначили мать. Вместе с юристом Пермского регионального правозащитного центра Елена Пастухова пришла в больницу, чтобы сделать копию больничной карты, но документ первоначального осмотра тремя хирургами исчез.

Елена Пастухова: «Я встречалась с врачом реанимации, который забирал Алешу из отделения милиции. Он потом сменил работу. Он мне сказал тогда: 'Они [Следственный комитет] заставляют писать то, что им надо. Сами знаете, что может быть. Я им говорю, что видел, а они пишут, что им нужно. Когда я туда приехал, спросил, за что так избили. Ответили, что он [Пастухов] сопротивлялся". Врач хороший попался, прямо в машине реанимации делал Алеше капельницы».
Глава II
Расследование событий, произошедших 6 февраля 2011 года
В тот же день, 6 февраля, в отделении милиции №4 началась проверка сообщения о преступлении, поступившем из больницы. Однако через восемь дней в возбуждении уголовного было отказано из-за отсутствия состава преступления.

Дальше – шесть отказов в возбуждении уголовного дела, на седьмой раз дело было возбуждено по статьям 111 (причинение тяжкого вреда здоровью) и 286 (превышение должностных полномочий). Расследование не обнаружило виновных, поэтому через некоторое время уголовное дело по превышению должностных полномочий прекратили.

За все время расследований и проверок следователи (которых за все время было всего два), как будто нарочно, допустили множество ошибок. Например, в первом постановлении об отказе следователь пишет, что Пастухов сам упал в чужом подъезде, у него случился инсульт. Но тогда зачем его отвезли в камеру и вызвали скорую только спустя 10 часов? Во втором постановлении появляется версия, что он упал с нар в камере. Есть расхождения в показаниях свидетелей, выводы судмедэкспертизы не сходятся с выводами следователей. При этом, как следует из документов, место происшествия, подъезд дома, куда по ошибке зашел Алексей, отделение милиции, где его держали, осмотрели только спустя несколько лет после случившегося. Следователя не заинтересовало видео с камер наблюдения, хотя оно бы могло многое прояснить. Позже возникло объяснение, что именно в тот день видеозапись не велась.
Хронология расследования
Пошаговая хронология случившегося с Алексеем Пастуховым с указанием даты и времени всех событий вместе с историей последовавшего расследования преступления и его волокиты, сделавшей невозможным поиск и наказание виновных.
Марина Пастухова, сестра: «Смириться с тем, что произошло, сложно. Он теперь совсем другой. Поначалу он меня не помнил, не узнавал. Думал, что я врач. Я делала ему уколы. Маму он не подпускал делать уколы, не узнавал, не верил, что она его мама. Постепенно стал узнавать, медленно. Мы смотрели фотоальбомы, он никого не помнил. Потом вспомнил и бабушку, и своего сына, и нас. Довольно долго путался. Понимание, что мы его семья, пришло постепенно. Ровно как вернулся откуда-то издалека, сознание вернулось. Как будто было тело, а внутреннего его не было».

Дело Алексея Пастухова не расследуется уже восемь лет. Последний отказ возбуждать дело вынесен в феврале 2014. В 2014 году Мотовилихинский суд Перми назначил Алексею Пастухову компенсацию в 50 тыс. рублей за неэффективное расследование, хотя исковые требования потерпевшего составляли 4 млн рублей. После этого представители Пастухова обратились в Европейский суд по правам человека.

Елена Пастухова: «У него в голове дыра была, был парализован. Я 45 дней с ним в больнице вместе лежала. Потом уже дома, когда просыпался, он так смотрел на меня и спрашивал: А ты кто? Каждое утро. Это ужас ведь такой. Я говорю: Я мама твоя, Алеша. Ходили с ним предметы изучали по комнате. Это стол, стул, диван. Забыл, как что называется. Буквы учили. Первые три легко выучили, а остальные долго пришлось. Это 2011-2012 год. Ложку, вилку не мог держать. Холодильник у него был рыбой. Не помнил, как в туалет ходить. Я все эти годы как будто не живу, меня и нет совсем. А через год у него эпилепсия началась. Как-то на улице упал, в магазине. Женщина скорую вызвала. Обоими глазами видит только половину. Читать может по одной букве, вперед не видит, не может увидеть слово целиком. Два раза в год лежит в больнице, сильные головные боли. Кровообращение нарушено, в голове большая киста. Наш невролог говорит, что помочь может только операция со стволовыми клетками.

В марте 2017 года Европейский суд коммуницировал жалобу Алексея Пастухова. Мы ждем рассмотрения жалобы и постановления суда.

– Сейчас, когда ухожу часов в 11-12 ночи, она [мама] мне звонит, ты где, спрашивает. Да рядышком тут, отвечаю.

– А куда вы уходите?

– А тут бары рядышком, я прихожу туда, меня там кормят бесплатно, чай наливают бесплатно.

– Там знают вас? – Конечно.

– Алкоголь я не пью. Знаком с такими людьми, которые, как сказать, по-старому, держали этот район. Я прихожу, а там чаек, с чем чай попить, покушать что.

– Ну просто пообщаться? – Да, просто пообщаться. Они сами пьют водку, вино.

– Они как-нибудь помогают вам? – Не надо мне помощи ни от кого.
– Не хотите? – Не хочу, нет.

– Они позвонили мне, Алексей, мы тебе деньги соберем на операцию, поможем, счет свой вышли. Я открыл счет, выслал им номер счета, все. Потом мне звонят: Давай, мы тебе отправим деньги, когда тебя покажут по телевизору, туда-сюда. Я говорю: Да пошли вы, блин …


Текст: Ани Агагюлян, Ксения Гагай
Иллюстрации: Дана Кавелина
Редактура: Асмик Новикова
Верстка: Ксения Гагай

истории проекта
Жизнь после пыток
Люди и семьи, пережившие пытки, рассказали свои истории. Кто-то пережил пытки, кого-то в них обвиняют. Но все испытывают на себе «эффективность» российской системы уголовного правосудия. Это не просто частные истории поиска потерянного чувства справедливости и изматывающего процесса возвращения к нормальной жизни.