НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ФОНД «ОБЩЕСТВЕННЫЙ ВЕРДИКТ» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ФОНД «ОБЩЕСТВЕННЫЙ ВЕРДИКТ». 18+
«Всё, Марин»
История Марины Рузаевой, ее семьи и их долгой судебной тяжбы
ЧАСТЬ II
Глава I
2016 год
Марина Рузаева и ее муж Павел – рядовая семья с тремя детьми из города Усолье-Сибирское. Рядом Байкал, Иркутск и былая слава крупнейшего советского города с развитым химпромом. Наверное, можно действительно назвать их семью рядовой, если не бы не череда обстоятельств, произошедших с ними за последние шесть лет и перевернувших жизнь не только их семьи.

В 2019 году Председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин взял под личный контроль расследование дела о пытках Марины Рузаевой. Усилиями правозащитников и, вероятно, федеральным вниманием к расследованию, дело в отношении троих сотрудников полиции, применивших пытки и недозволенные методы к Рузаевой при раскрытии убийства в 2016 году, удалось довести до суда спустя пять лет после случившегося.

Марину Рузаеву пытали в усольском отделе полиции в январе 2016 года. Сотрудники надели ей на голову пакет, приковали наручниками к скамейке, а после избили электрошокером. Таким способом полицейские пытались добиться от женщины свидетельских показаний о произошедшем в соседнем подъезде убийстве мужчины, с которым она была знакома.
Что произошло
В «Сибирь без пыток» и «Общественный вердикт» Марина и ее муж Павел, который стал главным двигателем расследования и в последствие правозащитником, обратились сразу же после произошедшего, в январе 2016 года. Марина рассказала, что вечером второго января к ней домой пришли двое молодых людей в гражданской одежде. Они предъявили удостоверения сотрудников полиции и, рассказали, что убит ее сосед. Они предложили ей поехать в отдел полиции, чтобы посмотреть фотографии и составить круг подозреваемых в преступлении, потому что Марина знала убитого.

Женщину, у которой с собой не было паспорта и телефона, привезли в отдел полиции «Усольский». По ее словам, когда ее завели в кабинет, один из сотрудников сказал ей снять сапоги. Еще двое встали у нее за спиной, а ее посадили на скамью. После чего надели наручники и полиэтиленовый пакет на голову. Сидящий за столом сотрудник потребовал, чтобы она «стала рассказывать». Когда Марина спросила, что рассказывать, один из них ударил ее электрошокером. Сотрудники усольского отдела — Самойлов, Корбут и Гольченко — задавали Рузаевой вопросы об обстоятельствах убийства соседа. Пытки продолжались более четырех часов.

Врачи зафиксировали ушибы мягких тканей головы, шеи, грудной клетки, голени и предплечья, ягодиц, бедер, еще на теле были следы от электроожогов.

Первая часть история Марины Рузаевой и ее семьи, записанная нами
в 2017 году.

«Все, Марин»
Документальный фильм об истории Марины Рузаевой и ее семьи, 32 минуты.
Суд над виновными: следователь и полицейские
Это редкий случай для сибирского города и даже для всей страны: как сообщают СМИ, за последние несколько лет Следственный комитет проверил около двухсот жалоб на пытки в городе Усолье-Сибирское, но возбудил только одно дело.

На ежедневную борьбу, состоящую из заявлений в надзорные инстанции и работу с томами уголовного дела, у иркутских правозащитников и «Общественного вердикта», Марины, а главным образом – ее мужа Павла – ушло почти пять лет. Уголовное дело (п.а, ч.3, ст.286 УК РФ) в отношении сотрудников полиции возобновлялось и прекращалось четыре раза.

Согласно базе данных Усольского городского суда, с 2012 года по статье о превышении должностных полномочий с применением насилия было вынесено два приговора: в 2012 и 2013 году (более ранних данных нет). Один из обвиняемых, полицейский Алексей Прохоров, получил четыре года условного срока. Текст приговора в отношении еще четверых полицейских не опубликован. Эти пятеро сотрудников не упоминаются в материалах проверок с 2011 по 2019 год, которые изучили журналисты, возможно, преступление они совершили еще раньше. Получается, что с 2012 года до суда дошло только дело Марины Рузаевой.
За эти годы Павлу удалось обнаружить в деле сфальсифицированный документы. В 2021 году случилось редкое и важное явление в истории российского правосудия – следователя Усольского отдела СК Иркутской области Сергея Лысых признали виновным в фальсификации доказательств по делу о пытках Марины Рузаевой. Он вел на одном из этапов доследственную проверку по уголовному делу о пытках Рузаевой, которое на тот момент отказались возбуждать. В суде удалось доказать, что Лысых подделал подписи: сам расписался за понятых, которые не присутствовали во время приобщения одежды потерпевшей как доказательства. Одежду, на которой могли остаться следы от ударов электрошокером, могли подменить на похожую, без следов.

В процессе расследования также выяснилось, что были уничтожены и другие доказательства по делу о пытках: пропала видеозапись из отдела полиции, в который привезли Рузаеву, уничтожили скамью, к которой, по рассказам потерпевшей, ее пристегнули наручниками во время допроса.

Два уголовных процесса рассматривались в усольском суде параллельно.
Процесс №1
Сначала следователя оправдали. Судья посчитала, что преступление против правосудия – «фальсификация доказательств по уголовному делу» (ч. 3 ст. 303 УК РФ) – не преступление, а «проступок». Лысых даже получил право на реабилитацию. Павел с Мариной вместе с правозащитниками с большим трудом добились отмены оправдательного приговора. Прокуратура вернула дело на новое рассмотрение, которое в итоге закончилось обвинительным приговором.

На процессе 24 февраля 2021 года подсудимый Лысых фактически сообщил суду, что фальсификация процессуальных документов является устоявшейся практикой в следственном отделе, в котором он работает. Откуда в протоколах взялись подписи понятых, и кто за них расписался, следователь отказался отвечать, сославшись на 51 статью Конституции. Вину в предъявленном обвинении подсудимый не признал.

Следователю Лысых дали три года условного наказания и лишили права занимать должности в органах власти.
Процесс №2
Из-за того, что следователь сфальсифицировал протоколы, уголовное дело в отношении троих сотрудников усольского ОВД дошло до суда только через пять лет после случившегося.

Процесс оказался сложным и нервным в первую очередь для Марины Рузаевой. Государственный обвинитель Вылкова, внезапно взявшая на себя ведущую роль, стала сразу показывать свое негативное отношение к потерпевшей, никак иначе ее не называя, только иногда по фамилии. Прокурор запрещала Марине вести аудиозапись заседаний, задавала косвенные вопросы о ее «неодекватности» свидетелям обвинения (то есть «своим» свидетелям), выступала за проведение заседания в отсутствии представителя потерпевшей, иркутского юриста, правозащитника Святослава Хроменкова, который просил перенести одно из заседаний по уважительной причине. Прокурор, которая в целом защищает интересы потерпевшей стороны, грубила и перебивала свидетелей обвинения и саму потерпевшую.
Позже выяснилась возможная причина такого поведения – дружественные и родственные связи полицейских в местной прокуратуре. Марина обратилась в Генпрокуратуру с просьбой исключить родственников и знакомых подсудимых из группы прокуроров, поддерживающих обвинение. Она несколько раз заявляла отвод прокурору. Ей было отказано. Еще ей отказались предоставлять государственную охрану, несмотря на то, что подсудимые – сотрудники полиции со связями и возможностями – несколько раз угрожали ей и ее мужу прямо в зале суда. Марина вместе с защитниками обжаловала действия прокурора. Только после третьего заявления Рузаевой в процессе сменили прокурора.
Свидетель Колпатчиков
Апогеем судебного процесса, в котором мучители и жертва рисковали поменяться местами, стал допрос свидетеля со стороны обвинения Артема Колпатчикова. Именно его признали виновным в убийстве Василия Смолянинова в 2016 году (часть 4 статьи 111-й), в котором, как выяснилось в ходе судебного следствия, подозревали Марину Рузаеву. Именно в таком фактическом статусе в январе 2016 года Марину привезли на допрос, не предупредив об этом, оперативники усольского горотдела.

За убийство Колпатчиков отсидел всего четыре года и вышел по УДО. Его задерживали и арестовывали все те же сотрудники, которые оказались сейчас
на скамье подсудимых.
– Они (сотрудники полиции – прим.ред.) мне потом разъяснили, что проводили мероприятие розыска по совершению преступления, по убийству. Они мне разъяснили, что я доставлен для выяснения личности. И мы потом уже разговорились с ними, что, да, действительно, это я совершил преступление.

Они говорят: «А что, сразу не мог прийти в полицию, сдаться?». Ну, я говорю: «Ребята, а как вы хотели? На то и служба: вам нести, а мне отвечать уже перед законом». И всё, вот на таких основаниях мы сошлись, и начал я с ними работать.
Из показаний Колпатчикова в суде:
Настораживала и неприкрытая срежиссированность выступления свидетеля.
В ходе допроса была очевидна и лояльность к обвиняемым сотрудникам.
– А как они могли превысить свои полномочия, если они нормально со мной разговаривали? Они со многими людьми где-то нормально разговаривали. Да, они могут тон повысить, но физически они никак не могут превысить свои полномочия? Я вот лично предполагаю, что они никаких телесных повреждений Рузаевой не наносили.
Из показаний Колпатчикова на допросе в суде:
Отсидевший за убийство Колпатчиков не помнил, когда он совершил преступление, но помнил, во что была одета Рузаева, и в какой цвет были выкрашены ее волосы, когда он встретил ее шесть лет назад на улице, а еще, что от нее пахло алкоголем. Версия о том, что Рузаева вела «аморальный» образ жизни, активно продвигалась обвиняемыми и их сторонниками в местных СМИ и уже в судебном процессе.

Показания свидетеля Колпатчикова в суде, в которых он не помнит, когда совершил убийство человека, но вспоминает, во что была одета Марина Рузаева шесть лет назад.
Финал
За то время, пока шло расследование и суд, «неизвестные» сожгли дачу, вернее, дом, в котором жили мать и семья сестры Марины, они выступали свидетелями по ее делу; сожгли баню, разбили машину, отравили собаку, пустили устойчивую легенду о пьянстве и рукоприкладстве в семье Марины и Павла. Следователи теряли документы по уголовному делу, теряли улики и фальсифицировали протоколы. Семья вынуждена была сменить место жительство из-за прямых угроз в свой адрес. А в день оглашения приговора один из подсудимых толкнул мужа Марины и крикнул: «Ходи теперь и оглядывайся».

– Я настолько привыкла вариться в этом, – говорила Марина перед приговором по делу. – Либо я иду подаю жалобу в следственный комитет,
либо я еду в суд, либо даю показания.

Чувствую огромную гордость за мужа за своего, что он выдержал, вытерпел. Он бронебойный. Сколько за эти годы было сплетен, гадости разной. Другой бы уже махнул рукой и сказал, да варись ты в этом киселе сама. Года четыре назад я думала, что, если бы мне не нужно было ехать в следственный комитет, я бы пошла с ребенком в цирк, в кино… Но почему я страдаю, за что мне это?

Когда начали уже копаться в этом, я поняла, что не одна такая. Любой на моем месте мог оказаться. Но сейчас до меня никак не может дойти, что уже финал, какой бы он ни был.
Павел Глущенко, муж Марины
Летом 2021 года Усольский городской суд вынес всем троим сотрудникам полиции – Самойлову, Корбуту и Гольченко – обвинительный приговор, признав их виновными в превышении должностных полномочий, совершенном группой лиц по предварительному сговору.

У Александра Корбута четверо детей, у Дениса Самойлова — двое. Сыну Станислава Гольченко на момент ареста отца исполнилось полгода. Все трое осуждённых просили суд о снисхождении. Если они отправятся в колонию, некому будет платить их кредиты. Гольченко сказал, что его жена находится в декрете с маленьким ребёнком. Она не может платить ипотеку и коммуналку.

«Уважаемый суд, я прошу вас, пожалуйста, выпустите меня из-под стражи. Прошу дать мне возможность работать. Мне нужно обеспечивать мою семью. Моё заключение очень отрицательно сказывается на жизни моей семьи», — попросил Гольченко.

Уже пенсионера МВД Дениса Самойлова суд приговорил к четырем годам лишения свободы в колонии общего режима, а его бывших подчиненных — оперативников Александра Корбута и Станислава Гольченко — к трем с половиной годам колонии. Вину полицейские не признали. Обжаловать приговор не удалось.

Жизнь продолжается, несмотря ни на какие обстоятельства и преграды. И конкретно в данный момент продолжается в лице новорождённого — третьего сына в семье Марины и Павла – Даниила.
Глава II
Хронология расследования. Юридический анализ
Пошаговая хронология и анализ случившегося с Мариной Рузаевой с указанием даты и времени всех событий.
Глава III
Продолжение
В сентябре 2022 года Марина Рузаева получила официальный ответ ГУФСИН по Свердловской области о том, что подсудимые Самойлов и Гольченко выбыли из колонии, неотбытая часть наказания заменена на принудительные работы в исправительном центре. Осужденный Корбут продолжает срок в ИК-13 Нижнего Тагила.

По неофициальным данным, несмотря на пребывании в исправительном центре, одного из бывших осужденных сотрудников уже ждут в Крыму, в должности замначальника экономической безопасности одной из птицефабрик.

Потерпевшая узнала о замене наказания бывшим полицейским уже постфактум.
— Мы считаем это решение суда незаконным и намерены его обжаловать, — комментирует случившееся юрист «Общественного вердикта», представитель Марины Рузаевой по уголовному делу Яков Ионцев, — Если говорить о формальной стороне вопроса — решение было вынесено без нашего участия, нас даже не уведомляли о рассмотрении ходатайства о замене наказания.

Если же говорить о фактической стороне, то никаких законных оснований для замены наказания более мягким мы не видим. Осужденные причиненный вред не возместили, никаких признаков раскаяния не проявили и даже отбыли лишь небольшую часть наказания.
Также появилась информация, что пропавший много лет назад свидетель по делу о пытках Марины Рузаевой найден мертвым.

«Алексей Рагимов пропал в мае 2016 года, после того как дал показания по делу о пытках Марины, и получил отказной на свое заявление об угрозах расправы со стороны обвиняемых в пытках Марины сотрудников полиции. Его квартира оказалась продана в июне 2016 года по доверенности, все аккаунты в социальных сетях оказались удалены. Подтвердить свои показания в суде Алексей уже не смог», -- написал муж Марины Павел.

В октябре 2022 года в Кировском суде Иркутска рассмотрели гражданский иск Марины Рузаевой. Она просила взыскать с государтсва 1 млн рублей компенсации морального вреда за полицейские пытки, пережитые в январе 2016 года в Усольском отделе полиции. Прокурор, выступая в процессе, обратила внимание на то, что вина полицейских доказана полностью и на то, что никто не должен подвергаться пыткам. Она попросила суд удовлетворить иск частично, но «учесть, что преступные действия сотрудников полиции вызвали у истицы физическую боль, чувство унижения, страха и беспомощности перед представителями органа власти, признанного защищать интересы и права граждан». Суд постановил выплатить в два раза меньше запрашиваемой суммы, 500 тысяч рублей.
Чувствую благодарность к правозащитникам и юристам, которые со мной работали, за то, что они смогли меня так настроить и вдохновить, что я не сломалась, хотя была унижена и морально, и физически. Все-таки против меня в суде три сотрудника полиции с опытом, со связями, с адвокатами, то есть это не просто бандюки с улицы. И со всем этим мы смогли работать.

Они (правозащитники – прим.ред.) сумели мне показать, что нужно сделать, чтобы не сдаться, и начать себя защищать.
Это такие головы, такие светлячки. Из этой ситуации тоже нужно выжать что-то хорошее, чтобы ее пережить. Я стала понимать, что возможно все в этой жизни, если захотеть.

Юридический анализ дела: Ани Агагюлян
Текст истории: Ксения Гагай
Общая редакция: Асмик Новикова
Иллюстрации и верстка: Ксения Гагай

истории проекта
Жизнь после пыток
Люди и семьи, пережившие пытки, рассказали свои истории. Кто-то пережил пытки, кого-то в них обвиняют. Но все испытывают на себе «эффективность» российской системы уголовного правосудия. Это не просто частные истории поиска потерянного чувства справедливости и изматывающего процесса возвращения к нормальной жизни.